cat-right
Достопримечательности мира     |     Фигуры пустыни наска

Чавин

Между пятым градусом южной широты и тропиком Козерога протянулись Центральные Анды. В этом, не столь обширном регионе климат меняется с каждым километром по мерс продвижения в глубь континента. Прибрежная полоса не столь широка, и уже в 15 км от моря высота гор достигает 4000 м. Эта территория получила название Андского культурно-исторического региона — она хранит огромное количество древних памятников многочисленных культур и цивилизаций. Они возникали, расцветали и умирали, сохраняя на протяжении тысячелетий преемственность и развивая основные духовные воззрения, традиции и обряды.

Главной предшественницей древних андских цивилизаций можно считать чилийскую культуру Чин-чорро. Ее создатели за пять тысяч лет до н. э. уже имели сложные религиозные представления и изготавливали искусственные мумии, воплощая свои реинкарнационные представления. Позже на территории Южной Америки возникли такие культуры, как Чавйн [Chavin], Паракас, Наска, Викус, Салинар, Мочика, Рекуай, Чанкай, Чиму, Чан-Чан, Сикан, Тиауанако и др.

Чавин-де-Уантар расположен в горах Северного Перу на высоте 3170м над уровнем моря. Город, су-ществовавший в 850-200 годах до н. э., был церемониальным центром индейской цивилизации, располагавшейся на территории, примерно на 800 км протянувшейся вдоль Тихоокеанского побережья. Эта культура возникла во второй половине II тысячелетия до н. э. и существовала до конца IV века н. э. Чавин считается прародителем всех андских цивилизаций, его культурное влияние прослеживается вплоть до XVI века, когда территория южноамериканских государств была захвачена испанцами.

В период расцвета Чавин-де-Уантар занимал площадь около 40 га, а население его составляло примерно 3 тысячи человек. Основной ритуальный центр занимал площадь в 4 га.

Божество, почитающееся в Чави-не, имело черты некого хищника из семейства кошачьих, скорее всего, ягуара или пумы. Изображение человека с оскаленными клыками ягуара (или же с другими кошачьими атрибутами) встречается здесь значительно чаще других антропоморфных и зооморфных изображений.

Основной ритуальный комплекс был сориентирован по оси восток-запад, причем вход находился с востока. Паломники, пришедшие в храм, оказывались на большой площади, где, видимо, и происходили массовые священнодействия. На площади были обнаружены обелиск и алтарь с семью отверстиями. Местные индейцы называют этот алтарь Семь козочек, некоторые ученые усматривают в расположении отверстий указание на семь звезд Ориона; не исключено также, что отверстия просто призваны придать алтарю сходство со шкурой ягуара.

Видимо, восточная площадь была профанным пространством, доступным для всех желающих. Далее к западу начиналась сакральная часть храма, она находилась на возвышенности, называемой местными жителями Кастильо (Замок).

На вершину Замка вела лестница, правая сторона которой была выложена из черного известняка, а левая — из белого гранита. На вершине но сторонам лестницы стояли две колонны, украшенные резными фигурами фантастических существ. Правая колонна была сделана из черного камня, а левая — из белого. Они некогда поддерживали огромную каменную притолоку с вырезанными изображениями кондоров, которая была найдена разбитой на куски подле колонн. Этот вход в запретную священную зону получил название Черно-белого портала.

Черно-белая лестница ягуаров приводит па обширную площадку, которая служит фундаментом для главенствующей над городом двухступенчатой пирамиды высотой 13 м, имеющей основание 75х 72,5 м. Стены ее сложены из гладко отесанных каменных плит и были украшены рельефным фризом и головами божеств, выступавшими из кладки. На вершине пирамиды существовали некие каменные строения.

Внутри пирамиды, заполненной смесью земли и камней, располагался запутанный лабиринт, имевший три этажа. На каждом этаже находились многочисленные коридоры, комнаты, галереи, лестницы, вентиляционные люки и водоотводные шахты.

Видимо, центральным объектом храма являлся большой, почти пятиметровый камень, имеющий форму ножа или наконечника копья. Это монолит, вырубленный из цельного куска гранита. Камень представляет собой стилизованную человеческую фигуру с клыками и когтями, со змеями, выходящими из головыТонкая, сужающаяся к концу верхняя часть копьевидного обелиска точно соответствует отверстию в крыше, и это свидетельствует о том, что весь храм был спланирован вокруг камня. По-видимому, эта священная реликвия была специально спрятана в глубине храма, чтобы ее нельзя было отсюда вынести.

Высказывалось мнение, что отверстие, находящееся над копьевидной стелой, служило для того, чтобы сливать на нее жертвенную жидкость, скорее всего, кровь. Возможно также, что через отверстие раздавался голос жреца; усиленный подземельем, он выдавался за голос божества.

Неподалеку от копьевидной стелы начиналась лестница, которая вела в семь подземных галерей. В одной из них, названной галереей жертвоприношений, видимо, хранились дары, присланные из различных областей государства. В частности, здесь были обнаружены раковины морских моллюсков, присланные в высокогорное святилище с побережья.

Выбор места для его возведения был сделан с учетом сейсмичности региона. Чавин-де-Уантар, возведенный на линии тихоокеанского огненного кольца, простоял уже почти 3 тысячи лет. Специалисты считают, что место, где расположена крепость, обладает особыми антисейсмическими свойствами, которые сумели определить древние строители.

Археологические и гидрографические исследования показали, что чавинцы были не просто великолепными строителями каналов и акведуков. Они умели использовать и воду ледников из верховий Вачекса, но всей видимости, в обрядовых или же календарных целях. С наступлением теплого сезона ледники начинали таять и уровень воды в Вачексе понимался до уровня юго-западного угла Чавина-де-Уантар. Тогда считавшаяся девственной вода все сильнее заливала широкую платформу вокруг основных построек, каскадом спускалась к площади и затем устремлялась в реку Мосна, продолжая свой путь на север. Таким образом, в галереях создавался резонанс, многократно увеличивавший шум потока — и в эти моменты вся храмовая сакральная часть святилища буквально ревела и грохотала. Можно предположить, что горное эхо также производило определенный акустический эффект. Когда же таяние прекращалось, уровень воды опускался, и все возвращалось в обычное состояние.